Подать рекламу и срочные платные объявления (вопросы и справки - по тел. 28-23-12):

.: наши издания :.

ПУТЬ ОТ СТРОИТЕЛЬСТВА ДО ПРЕПОДАВАНИЯ В ВУЗЕ

Преподаватель Братского филиала БГУ Павел Дмитриевич Кошевой родился в 1963 году в Братске, в п. Энергетик. Рос вместе с городом. Учился в классе с математическим уклоном. После школы поступил в московский инженерно-строительный институт. По окончании и получении специальности «строительство тепловых и атомных электростанций» поехал работать по распределению в город Сосновый Бор под Ленинградом.

Но не пришлось ему долго сидеть на одном месте – в стране случился ряд трагических событий, в ликвидации последствий которых он принимал активное участие:

- Сейчас достраивают вторую очередь ЛАЭС еще с 4 реакторами, - вспоминает Павел Дмитриевич. - Вокруг нее есть научный комплекс министерства среднего машиностроения, и реакторы там стоят еще и свои у научно-исследовательского института. И управление строительства, которое там было тогда, как раз и занималось строительством всего этого. А потом, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС (а она такого же типа, как Ленинградская), нашему управлению выделили для ликвидации последствий аварии четвертый район – тот самый, где потом и был возведен Саркофаг. Да и с самой ЛАЭС дозиметристы и часть персонала, с главным инженером поехали – это реально помогало в смысле безопасности. А потом помогали в строительстве жилья для персонала станции, который обеспечивал работу трех других блоков, в новом городе Славутич. Не успели с этим разобраться – грянуло землетрясение в Армении – разрушены Спитак, Ленинакан, Кировокан и Степанаван. В Ленинакане работал «Братскгэсстрой», а мы работали в Кировокане – отстраивали многое заново.

- Когда вернулись в Братск?

- Когда работаешь много и напряженно, и вроде и деньги зарабатываешь, а потом оглядываешься – а у тебя уже и ребенок повзрослел, в школу ходит, а ты его почти и не видел… И в какой-то момент стало отчетливо понятно, что и родители не вечны, что надо с ними побыть, хоть они и приезжают время от времени на внука посмотреть… В такой момент и понимаешь, что жизнь проходит мимо.

Конечно, такая жизнь полезна для профессионального роста – разные должности, разные объемы и условия работы, но личной жизни нет. Ребенка не видишь: с работы приходишь – он уже спит, на работу уходишь – он еще спит. Летом он – у бабушки с дедушкой, а ты сам – без отпусков… Между Славутичем и Питером… А как раз тогда работодатели мои в определенный момент допустили ошибку – они на шестой год моей работы без отпуска отправили меня в отпуск по путевке по странам социалистического лагеря – Венгрия, Болгария, Румыния и другие. Ездили мы больше двадцати дней, и тогда и родилось понимание, что отдыхать – это, оказывается, хорошо! И с этого момента захотелось жить по-другому. Захотелось жить – с ребенком, с женой.

- И куда в Братске пошли работать?

- Тогда ГЭС строила новые дома, директором Братской ГЭС АО «Иркутскэнерго» был Александр Петрунько, к нему я и пошел. Мы строили в Падуне дома для сотрудников, немного изменили проект и добились интересного показателя: тогда как раз вышли новые СНиПы по теплосбережению, по ним Нормы теплопотребления были уменьшены в два-четыре раза – до 100-140Вт/м2. Мы изменениями добились величины 70-75Вт/м2.

- Когда ушли преподавать в БрГУ?

- В 98-ом году.

- В самый сложный период 90-х вы уходите оттуда, где платили зарплату, туда, где ее не платили?..

- В определенный период жизни начинаешь понимать, что людей, с которыми ты сталкиваешься по работе, проще учить, когда они маленькие, чем переучивать, когда они уже приходят к тебе взрослыми работать. В Питере мы делали по Ленинградской области филиалы сбербанка, и приезжающие туда на руководящие должности сотрудники хотели и в квартирах иметь питерский ремонт, и мы делали им квартиры, а потом и в Питере занимались ремонтом квартир. А потом увлеклись и даже создали дополнительное подразделение, которое занималось ремонтом общественных зданий, вплоть до центра инкассации. Поэтому и в Братске не возникло вопросов, и в свободное время мы как раз строили коттеджи и ремонтировали квартиры. Тогда у меня и появилось желание либо передушить всех этих балбесов молодых, либо уже научить их…в зародыше. И моя жена нашла компромисс – отправила меня их учить. Сначала я преподавал по договору один-два предмета, показывал фильмы про ремонты в Питере. А потом нагрузки начали расти, стало понятно, что и с экономикой дети плохо знакомы, и плохо понимают, что самое главное в таких условиях – это деньги, наравне с качеством работ. Потому что в зависимости от того, сколько денег у заказчика, ты можешь определять и конструктив и этапы и фронт работ и уровень отделки, говоря грубо: «как заплачено, так и зафигачено». То есть хватает денег на возведение каркасных, кирпичных или монолитных стен (они по разному стоят) и крышу – так и сделаем. Будут еще деньги – утеплим, покрасим фасад,  заполним проемы. И так по этапам в зависимости от финансирования и предпочтений. Эти шаблоны и надо было закладывать в головы студентов. А потом – дальше больше, и все перешло на постоянную основу, а потом меня в университете назначили начальником управления капитального строительства, и мы занялись перестройкой и расширением первого корпуса. Потому что тогда пришел новый ректор, и оказалось, что площадей университету не хватает, но чем строить новый корпус, мы и предложили перестроить уже имеющийся. Основной вопрос тогда встал: «Где деньги взять?» Тогда работала соответственная федеральная программа, и можно было подать заявку и получить деньги, если есть проект. А проект на такое здание по тем деньгам стоил порядка 17 млн. рублей.  Но мы и здесь выход нашли: у строителей есть двухстадийное проектирование, который заключается в том, что сначала делается проект стадии П, проходит экспертизу, а потом, когда уже выделяется финансирование, делается проект стадии Р. Стадия П стоила около полутора миллионов, и мы ее осилили – сделали достаточно молодежный проект со значительным расширением и интересными решениями. Ректор защитил проект в Министерстве, Виталий Борисович помог со своей стороны и мы начали строить. Министерство, увидев, что мы успешно осваиваем выделенные средства и вводим площади (а все чиновники любят, когда у них есть какие-то свершения), начало благосклонно выслушивать наши мечты о строительстве оздоровительного комплекса, бассейна…

А из нашего проекта вычеркнули интереснейшие идеи, это  например стеклянную пирамиду библиотечных читальных залов. После перестройки здание корпуса приняло вид буквы П, и внутри этой П мы построили подземную библиотеку, что очень хорошо для книг – постоянная температура и мало солнечного света. И мы планировали построить сверху стеклянную пирамиду и в ней расположить читальный зал, причем двухэтажный: на первом этаже для студентов, на втором – для аспирантуры и научных работников. На это наши и побоялись идти – на стеклянную конструкцию.

И вторая задумка у нас была – на углу перехода из первого корпуса во второй построить лабораторию для лесников, потому что наш университет в основном специализируется на лесниках – и тех, которые растят деревья, и тех, кто их пилит. Но это не важно: в любом случае детей надо водить в рощу, тыкать пальцем в росток и показывать, что сосна – она такая, а кедр – он такой, а вот это лиственница, не говоря уже о лиственных деревьях, на этих деревьях такие жучки, а на этих - такие и т.д.  А если в этой роще еще и травки-муравки какие-то растут – вообще замечательно, потому что лесники по виду растительности под ногами могут много рассказать и о почвах. Такая лаборатория – это и прекрасное место для того, чтобы научить будущих лесников правильно сажать саженцы, чтобы они приживались. И вот как раз для того, чтобы все это было доступно без снега круглый год, мы хотели сделать высотой в три этажа для факультета лесной отрасли сад, а с южной стороны – стеклянную стену, чтобы деревья могли расти внутри.

А третья идея была фасад корпуса решить в мозаике цветных пятен, как нынешняя Арена или дома у автостанции – такого тогда еще не было в Братске. Но тогда эти наши фантазии обрубили. Хотя ничего не мешает и сейчас это реализовать. Потом финансирование нам прекратили, и все остановилось. Но я уже перешел в Байкальский государственный университет экономики и права, а поскольку он практически весь состоит из преподавателей БрГУ, то снова оказался среди родных людей. А до этого перехода я получил второе образование – экономическое и защитил диссертацию как раз по работе управления капитального ремонта и строительства.

- Вы сказали, что в 90-х к вам приходили совершенно неподготовленные в области экономики дети. Сегодняшние поступающие в вуз отличаются от тех детей?

- Да, сейчас, по крайней мере, есть из кого выбрать, сейчас, хоть и тяжело, но потихоньку удается сформировать мышление новое: человеку, который чему-то уже учился и имеет какую-то платформу знаний, нужно структурировать это здание из знаний. Не просто давать их валом, чтобы он запоминал и сдавал зачетами, а чтобы у него складывалась познавательная картина мира. А начинается она в нашем деле с простой формулы – формулы цены: «Сколько стоит товар, который ты покупаешь? - Столько-то. - А как формируется цена?», и дальше студент должен понимать, что есть два пути – рыночная цена, за которую ты готов купить, и от себестоимости – сколько ты потратил, какие и где понес издержки, ну плюс норма прибыли. И разрыв между этими ценами как раз и есть рыночная игра. В конечном счете, вся экономика строится на том, чтобы что-то купить или произвести и потом продать, и на разницу между покупной ценой или себестоимостью и ценой продажи мы и должны жить и развиваться. А когда нет понимания, как собираются затраты – то беда, то предприятие банкротится, и часто именно те руководители, которые больше наглые, чем умные, и разваливают предприятия, особенно в кризис.

- А еще чем-то студенты тех лет от сегодняшних отличаются?

- Да. Они – почти повально безграмотные. Наши реформы образования и переход на ЕГЭ привел к тому, что дети пишут безграмотно. А в целом они как были, так и остались – дети они и есть дети, они игривые. Им хочется играть и беситься, а задел мозговой у них одинаковый. Может быть, сейчас они более эрудированные, чем раньше, за счет того, что у них источников информации больше, но они меньше читают бумажной литературы, а бумажная литература от контента в интернете отличается тем, что бумажную литературу редактируют и корректируют, то есть в ней грамотная речь. А в интернете, к сожалению, племя литературных редакторов вымирает. Поэтому грамматические и орфографические ошибки у детей - сплошь и рядом.

Не удивлюсь, если следующее поколение скажет: «А зачем нам все эти запятые и точки? Давайте оставим большие буквы, маленькие и смайлики, и все – больше ничего нам не надо». Причем я чувствую, что грядет еще одна революция в связи с тем, что сегодняшним детям лень писать длинные слова, и они скатывают к языку, который состоит из сокращенных слов, например: документы – доки, троллейбус – трайлик, Энергетик - Энер. И такое укорочение слов до двухсложных или замена их на кальку из английского, например язык 1337, где спасибо – 10х, а уж от лол, лут, павнед, идгаф и кг/ам и не продохнуть – оно уже повальное, и я думаю, что и дальше будет развиваться. И оно реально ускоряет речь. Сейчас же в основном письменность – это большим пальцем на экране смартфона, а если много тыкать – то палец немеет, а дети не могут уже общаться по-другому – им проще написать смс-ку или сообщение в соцсети, и, естественно, проще писать короткими словами и фразами. И все идет к тому, что язык становится динамичнее, красивые обороты, рифмы, прилагательные и описательные конструкции уходят из письменности и речи. И речь становится похожей на телеграфный стиль. Да и фотографирование отличается: раньше в поездках снимали пейзажи, палатки, костры, то сейчас все делают селфи «Я был тут!» или чекинятся «Сейчас я здесь!». Причем стремления нырнуть глубже – в программирование, в софт или в «железо» - совершенно нет, все поверхностное. И получается, что из остро заточенных специализированных детей получаются расплывшиеся по поверхности, информированные много о чем, но не глубоко, дети. Вот для того, чтобы их углублять, и существует высшее образование. По большому счету, высшее образование – это такая деформация мозга, когда ребенок учится поглощать незнакомые знания в виде учебников или лекций, переваривать их и потом применять на практике. А то, чему его учили в университете – он просто забывает и усваивает уже специфику необходимую по работе.

- Так ведь сейчас и при приеме на работу часто можно услышать «забудьте то, чему вас учили в университете»…

- А потому что в университете и не учат актуализированным знаниям, это не нужно, это как новости в инете и в журнале – пока напечатают, новость уже устарела, там учат платформе, закладывают базу, фундамент,  методики и подходы к изучению и освоению новых знаний, то есть деформируют мозг – специально его тренируют, изменяют форму мышления, умение им мыслить, анализировать и осваивать новое. Когда мозг правильным образом деформирован для поглощения знаний – можно поглощать знания дальше, какие тебе надо, специализируясь уже на производстве или куда там ты устроился.

Если хочешь большего – есть магистратура и аспирантура, где тебя могут специализировать для науки или преподавания, там мозг учат уже создавать новое, исследовать. Но для повального образования и в целях снижения стоимости бесплатного гарантированного государством образования учебу сократили на год, и вот имеем бакалавриат со сроком обучения уже не пять, а четыре года, то есть на 20% государство конституционно меньше уже обязано своим гражданам. Для начала работы этого хватит. И актуализировать здесь знания, гоняться за быстро меняющимся фронтом науки и практики никто не собирается, для этого есть курсы повышения квалификации где читают спецы от производства – они в курсе всего актуального на сегодняшний момент.

- Введение в школах ЕГЭ сильно отразилось на детях?

- Конечно! Повально! Ведь если вас спросить: «В каком году родился Петр Первый?», вы будете лихорадочно вспоминать – в каком же? в каком он хотя бы веке жил?  То есть вы начинаете поднимать  пласты своей памяти. А когда вам дают варианты ответов, вы уже не вспоминаете, вы уже выбираете, сравниваете варианты и прикидываете. Если человек читал источник – у него срабатывает зрительная память, а если нечего вспоминать? То есть вот этот процесс – инициация вспоминания и знания, размышления – в ЕГЭ уничтожается на полную. Только ощущение «Вроде вот так лучший вариант» Минус в чем? Вас легко «развести» на этом – вам подсовывают ложные воспоминания, типа «параллельные линии пересекаются – доказано Занусси», образование/познание переносится на киноэкран, а это уже способ социального менеджмента: то есть, когда вас нужно вывести на баррикады, вам подсовывается лозунг «Мы за все хорошее и против всякой фигни!», а вы: «А варианты есть? Нет? Да, мы за это!» - и вы уже скачете на баррикадах… и не важно по какому поводу – мозг отключен, он не анализирует, не пользуется знаниями, не просчитывает перспективы и варианты, не вспоминает исторические аналогии – вы всего лишь рефлексируете.

- Я как раз сторонник того, чтобы вернуть в школы ежегодные экзамены, как это было во время моего обучения. И все наше поколение выросло готовым ко всяким собеседованиям, экзаменам и прочему, и никогда для нас это не было стрессом, как у сегодняшних детей. Мы выросли уверенными в себе в этом отношении…

- Тут есть нюанс: стоит задача минимизировать затраты государства, а устройство ежегодных экзаменов в школах – это дополнительные затраты. Государство не хочет этого делать, потому что денег мало. Если вы хотите быть очень умными – давайте мы создадим специализированные школы. Мы не будем распылять деньги – мы вас отсортируем: у нас же есть школы, а еще есть лицеи, а еще есть гимназии. Вот и давайте определимся – куда пойдут умные, то есть те, на кого нужно тратить деньги целевым образом – их образование затратнее, куда пойдут гуманитарии и где останутся нормальные, которые не очень любят ботанов и прочих очкариков. И Путин уже неоднократно говорил: «Давайте не размазывать деньги! Давайте их концентрировать!». А это происходит обычно так: «Ага, у вас есть платок! Давайте мы его у вас заберем, отдадим вот ей. А вы… ну, вы держитесь!. Не то, чтобы этим добавим, а тех оставим при своем, нет - давайте перераспределим, введем акценты с ремонтов и красивостей на качество образования, например поголовно везде поставим компьютеры с интернетом.  И понятно, что сконцентрировать преподавательские кадры для решения узкопрофильных задач или интенсификации работы денег – это можно. У меня был такой наглядный пример: в учебное заведение приехал мэр, пообщался с известным преподавателем, которым хвастались выпускники, посмотрел и сказал: «В школу я вкладывать не буду, а на твой кабинет я тебе дам – купишь пособия, оборудование и прочее. Составишь заявку – я оплачу, это будет наша адресная помощь».

Так и случилось: учитель светился от счастья, в классе 30 учеников, он купил комплекты на пятнадцать человек, но много разного, чтобы «хапнуть пошире» - на весь курс физики.  И ученики потом, чтобы сдать все зачеты и лабораторные, сидели чуть не по ночам, приехав с олимпиад и отправив задания заочных школ. Зато он гордился нами, что у него один выпускник работает в Силиконовой Долине, другой – там-то, третий – там-то… лично я считаю его вторым отцом – он сделал многих из нас теми, кто мы есть сейчас.

- А если пойти по примеру Японии, которая в свое время вложилась в образование, и теперь имеет рост промышленности и экономики?

- Япония – это заблуждение: там отвратительное образование! Там за всю ее историю нет ни ученых, ни исследователей – никого… Они не учат фундаменту, на который опирается мозг в своем когнитивном  познании мира, там как раз учат актуальным знаниям – дают остронужную информацию. Но они считаются страной, оккупированной США, и соответственно, за японцев оборону и науку держат США. И когда в той же Японии надо было строить атомную станцию, туда зашла американская компания, и за деньги японцев все им построила.

И авария на Фукусиме показал, что сами японцы – ничего не могут и не умеют. Ну, кроме сказок про самураев, ниндзей и аниме про пони. Улучшать и совершенствовать то, что уже изобретено/создано у них талант, а вот быстро генерировать решения, брать ответственность и принимать ПРАВИЛЬНЫЕ решения – вы ошиблись дверью! Было же интересно с профессиональной точки зрения (у нас Чернобыль, у них – Фукусима) сравнить, что да как. Понятно же, что опыт это – мировой: все знают, как поступать в таких случаях и что будет в дальнейшем происходить. Ну вот сейчас-то нам покажут КАК НАДО!

И мы на форумах общались – а есть несколько закрытых форумов, где за счет хорошей модерации присутствуют специалисты достаточно высокого класса, и в режиме «минус три дня» практически все беды Фукусимы там были не то, что предсказаны, а просто написаны по датам и подробностям. И когда у них от цунами все электрохозяйство, расположенное (вот неожиданность) со стороны моря бахнуло, они привезли передвижные электростанции и не смогли их подключить, потому что не подошли, скажем так, розетки и вилки, у русских людей была истерика – все форумы ржали и рыдали от хохота: тут готова взорваться атомная станция, а у них вилки к розеткам не подходят, и они не знают, что делать!». И когда они приехали, покрутились, у них ничего не подключилось, и они УЕХАЛИ – то после хохота и истерики наступило прозрение, что на самом деле у японцев все очень плохо. И я помню, что даже на второй или третий день, когда у японцев кончилась пресная вода, и они на два дня остановили!!! проливку активной зоны, несмотря на угрозу, что вот-вот начнет выделяться водород и все просто бахнет, то стало понятно, что неминуем взрыв первого реактора АЭС. Когда таки жахнуло - на форуме это было встречено чуть ли не трауром, потому что вроде же «Да не может такого быть! Это же всем понятно, ну хоть дыр наделайте для удаления водорода, хоть бетононасосы поставьте для закачки воды из моря…десятки вариантов» И вспомнилось, что самураев с нинзями, в истории, нагнули обыкновенные конкистадоры в кирасах, не помогли катаны, вылежавшиеся в болотах по десять лет и от того почти волшебные. А потом современные «самураи» начали плакать и уходить в отставку ничего не исправив, реакторы продолжали взрываться, расплавы активных зон ныряли в прибрежный грунт – сказка про Японию умерла от жестоких реалий.

 

О том, почему на ликвидацию этой аварии не были приглашены российские специалисты, имеющие опыт подобной работы, и о том, действительно ли экономика России испытывает рост – читайте в продолжении интервью с Павлом Дмитриевичем Кошевым в следующем номере.).

Ольга Артюхова

 

comments powered by HyperComments

.: Всё для вас :.
   
©, 2016, Press*Men

Газеты Поехали, Братская ярма